Надышаться можно только ветром...

Отчет написан по материалам походного дневника. Я первый раз в жизни вел дневник и, к своему удивлению, мне это очень понравилось. Залечь вечером в палатку и записать все что сегодня произошло, стало прям таки любимым занятием.
Сейчас, перечитывая дневник очень занятно наблюдать, как ранние записи изобилующие сухими статистическими сведениями, как то во сколько встал, сколько проплыл и сколько поймал, со временем сменяются размышлениями о тщете всего сущего, о том, что красота спасет мир и что спешить не надо – впереди вечность!

Вообще-то я никогда не интересовался одиночными путешествиями. И, хотя, с удовольствием читал книги Конюхова, Галкиной, Кротова и других солистов, для себя я четко понимал, что это не мое. Видимо, давно укоренившаяся привычка ходить в хорошей компании своих друзей сделала свое дело. Я представлял, что вместо нашей дружной команды с ее веселым задором, шутками, песнями и плясками – пустота и тишина. И становилось непонятно ради чего вообще идти. Когда нет возможности разделить с кем-то радости путешествия, его трудности и опасности, вкусности и красивости, в этом случае лично для меня, очень многое теряется.
Но, вдруг, «щелкнул тумблер где-то в сердце, и контакты грелись, грелись все сильней…»
Совершенно неожиданно мысль об одиночном путешествии во мне засела занозой. Я стал целенаправленно читать отчеты и вообще интересоваться этой темой. Ну и когда не сложился наш поход в Норвегию, да и жизненные обстоятельства сложились так, что мне сильно захотелось побыть наедине с самим собой, я получил знак свыше – собираясь что-нибудь почитать перед сном, я подошел к довольно многочисленным книжным полкам и вытянул наугад первую попавшуюся книгу. Книга оказалась написана японским путешественником-одиночкой Наоми Уэмура «Один на один с Севером». Я все понял. На следующий день билеты были куплены.

В поход я направился в северную Карелию на Топозеро. Топозеро – огромное озеро-море. Там далеко не всегда видно противоположные берега. Погода крайне непредсказуема. Переход от почти полного штиля к вполне реальному шторму может произойти ну очень быстро. Непростой характер озера всегда держит в тонусе и периодически впрыскивает в кровь дозу адреналина. Ну и, конечно, меня манила, так любимая мной, северная природа и отличная рыбалка, коей славно место сие.
Да, рыбалка удалась по полной программе. Рыба ловилась хорошо и много, причем довольно крупная.









На протяжении всех трех недель похода я практически каждый день питался свежей рыбой. Основным блюдом были хариусы жареные в сухарях, частенько к ним присоединялись окуни горячего копчения, ну и когда хотелось разнообразить это привычное уже меню, в ход шла зубастая красавица – щука.











Никогда еще я не отпускал так много пойманной рыбы. Я брал сколько смогу съесть и нужного мне сегодня вида, т.е. если я решил, что сегодня хочу, допустим, жареную щуку, вся остальная рыба отпускалась. Ну а после поимки щуки, рыбалка сворачивалась и пока не съем то, что поймал, я себе на рыбалку ходит не разрешал. Во как. Такое изобилие сыграло со мной странную шутку, мне вдруг стало жаль рыбу… И если в начале я, поймав здорового окуня, хищно набрасывался на него с мыслью: «таков закон жизни – сильный поедает вкусного», то позже, поймав щуку и запустив ее в каменную ванну с водой, я смотрел на нее и думал – какая красивая сильная рыба, пусть себе живет… А уж когда к концу похода передо мной замаячила перспектива тащить обратно несколько банок тушеры, которую я на всякий случай взял с собой, вот тут для рыб наступила полна халява. Квота на вылов сильно уменьшилась. Запомнился показательный случай: вечер, пристаю к берегу, начинаю разгружать лодку. Не далеко из воды выпрыгивает здоровенный хариус, я продолжаю методично вынимать барахло из байды, когда дело доходит до спиннинга, я не сходя с места, с первого же заброса вытаскиваю этого хариуса и продолжаю разгружать дальше. Ужин есть – больше и не надо.

Меня очень забавляет, что практически все люди, встреченные мной в походе или узнавшие о нем позже, сразу задают один и тот же вопрос: «Не скучно ли одному?».Единственным исключением был мужик, поинтересовавшийся, не страшно ли мне одному. Конечно, три недели это не малый срок. И проводя, первую неделю в полной эйфории от природы, рыбалки, похода в целом, на второй я уже попривык и мог спокойно предаваться размышлениям о жизни и наведению порядка в голове, собственно за этим я сюда и приезжал.
А когда пошла третья неделя, тут уже я ясно почувствовал нехватку общения с людьми. Уже хотелось кого-нибудь встретить и пообщаться. Но в связи с огромными размерами водоема, встречи там крайне редки, да и при тех, что случились, я чувствовал какую-то настороженность по отношению к одиночке. Никто особо не стремился к контакту. Ну а напрашиваться не в моих правилах. Тем не менее, скучно мне не было никогда. Скучно с самим собой, наверное, бывает только скучным людям.

Я всегда был занят важными делами. Встречал солнце из-за горизонта, пытался надышаться ветром, восхищался суровой красотой северной природы, наблюдал как вода, с грохотом обрушиваясь на прибрежные скалы, оставляет на них замысловатые следы, слушал шум вековых деревьев, провожал солнце за горизонт…









В промежутке между этими важными делами нужно было успеть сделать зарядку, позавтракать, порыбачить, проплыть много километров, порыбачить, пообедать, проплыть еще больше, порыбачить, поставить лагерь, порыбачить, поужинать, ну и еще, перед сном, для порядка порыбачить… Когда ж тут скучать?
Поговорить у меня тоже получалось не меньше обычного. Довольно часто и с удовольствием я разговаривал с дядей Мишей. Благо он всегда был рядом. Кроме дяди Миши в дело шли все одушевленные и не очень предметы вокруг меня. Так бывало наговоришься сил нет….



Еще я очень много пел. Практически постоянно, в полный голос, самозабвенно, и, надеюсь, красиво Very Happy Чуть ли не на любое действие или ситуацию заботливая память выдавала мне подходящую строку из какой-либо песни и дальше я уже не мог остановиться. Однажды меня накрыло так, что я после ужина сидел у костра и часа три без перерыва пел песни, иногда сопровождая их замысловатыми танцами. Со стороны, наверное, очень пугающее зрелище. Я сам не подозревал, что я знаю столько совершенно разных произведений на любой случай. В нужное время в голове всплывали строки от трогательной авторской песни до героическо-суровых советских шедевров песенного творчества, небрежный шансон переходил в ужасную попсу (Господи, откуда я это знаю?), ну и залакировывалось все, как правило, старым добрым русским роком. Вот в тему вспомнился момент: мне надо было пересечь девять километров открытого моря до ближайшего острова при довольно сильном ветре и соответственно весьма не маленькой волне. Я долго боялся и думал, не пойти ли вдоль берега, ну потрачу лишний день, ничего страшного. Но, как водится, силы добра победили силы разума, и я, помолясь, махнул напрямую. Поначалу было довольно страшно, и я стал вспоминать какую-нибудь героическую песню, дабы поднять свой боевой дух. На запрос, посланный в недра мозга, подленькая память выдала одну единственную песню. Начиналась она вполне уместно: «Когда накроюсь медным тазом, предсмертный испытав оргазм….». Все мои попытки отвязаться от этой песни ни к чему не привели, так и пришлось рубиться под нее. Ну в общем-то песня вполне себе бодрая… Красной нитью через весь поход прошла Ивасевская «Прощайте, прощайте…», очень она оказалась в тему одиночного похода. Ну и, конечно, Визборовский «Осколок луны» вновь стал очень нужной песней.

Как мне кажется, ни в одном походе я так тщательно не следил за вещами и, что интересно, никогда так много этих самых вещей не продалбывал… Однако я стал замечать, что со временем (видимо здесь есть прямая зависимость со степенью просветления) многие вещи стали возвращаться ко мне. Они обретались вновь либо в своем первозданном образе, либо в образе продолбанных какими то другими, не достаточно просветленными туристами Smile В конце похода степень просветления стало просто зашкаливать и желания стали исполняться практически мгновенно. Вот пример. Где то день на четвертый, глядя на дыру в умывательном мешочке, я насторожился. Не продолбать бы мыло – сказал я себе. Сказано – сделано, на следующий день мыла уже не было. А так как в этом походе получилась такая фигня, что я все время оказывался дежурным, и мне по три раза в день приходилось возиться с закопченными тросиком, каннами и протвинями – руки у меня были такие же черные, как и вся эта утварь. Просто водой сажа отмывалась крайне неохотно, шампунь я потратил по назначению и на стирку вещей. В итоге, на антистапеле, я сидя на корточках пытался хоть минимально отмочить руки в воде перед возвращением к людям. Нифига не получилось, и желание стать обладателем куска мыла четко сформировалось и улетело в недра космоса. Ответ пришел быстро. Не прошло и десяти минут с начала моего сидения, как я зорким глазом заметил, что прямо у моих ног лежит кусок мыла!!! Вот тут я окончательно понял, что степень моего просветления достигла максимума, что у меня открылась прямая связь с космосом, что на самом деле я получил все за чем сюда приезжал, приобрел новый опыт одиночного хождения, отдохнул от людей, разобрался в себе, обрел спокойствие и уверенность, зарядился энергией, в общем, привел в тонус душу и тело. Можно смело возвращаться.

__________________________